И что самое удивительное: ему будет импонировать все то, что они сочиняют! И непосредственность, с которой строчки ложатся на лист бумаги, по душе придется и располагающая манера письма с ядовито-сочными диалогами. Даже их манера вести себя в обществе ему была по-своему симпатична. Ведь каких-то лет двадцать пять назад он был так же чертовски талантлив, как этот молодой нахал, что сейчас сидит перед ним. Идеи просто били из него фонтаном, казалось, что они никогда не иссякнут, подобно ювенильным водам. Однако все это пропало вместе с кудрями, которые так буйно вились на его макушке. Последняя прядь волос исчезла вместе с остатками таланта. А ведь казалось, что дарованное природой останется вместе с ним до глубокой старости.

Не тут-то было!

Талант пропал так же неожиданно, как и появился, словно бы его и не было вовсе. И если бы не книги, ровными рядами стоявшие на книжных полках, можно было бы подумать, что прожитая жизнь принадлежит не ему, а кому-то другому.

Чертовски похожему на него парню!

Теперь, когда рукопись лежала в кожаной утробе большого портфеля, особо торопиться было некуда. Поставив портфель на колени, Валерий Петрович бережно его погладил (как еще можно относиться к предмету, который повышает твое благосостояние!).

– Вчера вечером хотел поработать. Думал, сейчас напишу какую-нибудь нетленку и запью ее полудюжиной бутылок пива. Разложил листки бумаги, достал несколько ручек… И что вы думали?

– Написали?

– Пива выпил целую дюжину, – кивнул головой Метелкин, – а вот нетленку так и не написал. Ни строчки! Хе-хе-хе! Такое со мной в последнее время случается все чаще. Если бы не вы, молодой человек, так и не знаю, что бы я делал. – Сузив глаза, он добавил: – Глядя на вас, может, и мне придет в голову что-нибудь эдакое! Говорят, что сочинительство – вещь заразная.